Россия как родина "лиц русской национальности"

17.01.07

Несколько наблюдений над публицистикой на национальную тему

Россия вновь плавно скатывается к конфронтации со всем миром. Как-то даже со своей “второй половинкой” Белоруссией ухитрились рассориться. Одна беда: если в советские времена фактором самовыделения, самолюбования и самоупоения был социализм и “единственно верная” идеология, освоенная строителями этого социализма, то теперь ничего похожего нет. Здраво рассуждая: какое может самовыделение? – Достаточно заурядная сырьевая страна, которую из “третьего мира” выделяет лишь наличие баллистических ракет с ядерными боеголовками.

А выделяться хочется – иначе как оправдать нашей облопавшейся нефтедолларами элите свои растущие претензии ко всем и вся?

Поэтому тема русского национализма сейчас популярна, как никогда. С одной стороны, прикиньте, насколько пользительна для наших олигархов-бюрократов идея “народа-богоносца”, нового мессии, страдальца и первопроходца (куда только – неизвестно), которому самим всевышним доверено поучать, водить и всеми прочими способами “распасать” (опять-таки на благо упомянутой олигархическо-бюрократической элиты) другие народы! Но, с другой стороны, реальные проявления национализма в его бритоголовой ипостаси шокируют, причем не только учительниц средних школ, получивших воспитание в гуманные советские времена. Поэтому словоохотливые витии нашего народа и стали настолько щедры на газетных страницах на различного рода рассуждения по поводу национализма и поиски корней данного феномена, что “П-OL’у” в его газетных обзорах просто грех обойти эту тему.

Статьи в “Национализм в разрезе” Дениса Стрельцова (“Биржевая газета”, №41 от 26 октября 2006г.) и “Лицо русской национальности” Дарьи Лаане и Сергея Петухова (№2 ежегодника “Пензенские времена”. “Пензенские времена” – это эксклюзивная газета, выпускаемая руководителем Института соционики А.Бодровым, причем есть некоторые основания полагать, что эта публикация перекликается с одноименной статьей в издании “Коммерсант-Власть”), конечно, не первой свежести, но уж больно они показательны. Да и нечасто появляются столь абстрактные размышления в провинциальной прессе, поэтому грех их не отметить.

Но, прежде чем приступить к чисто литературным разборкам, поделимся некоторыми наблюдениями. На словах в России власть нацизм осуждает. Но, с другой стороны, происходит преинтереснейшая вещь. Допустим такое: вдруг какой-нибудь демократ побьет нациста (попытаемся представить себе)! Тогда можно быть уверенным, что закон немедленно восторжествует, демократу припаяют, по меньшей мере, штраф за мелкое хулиганство. А если нацист изобьет демократа (или негра, или армянина, или еврея, или еще кого-нибудь, искалечит, или убьет), то его долго и упорно будут искать, и найдут лишь в особо вопиющем случае, и с очень большой степенью вероятности оправдают. То есть система, общественное устройство работает как, своего рода, полупроводник, дрессируя граждан вполне определенным образом. Поэтому даже люди, известные в прошлом как довольно убежденные демократы, сейчас нацизм не столько обличают, сколько объясняют, - кому охота рисковать здоровьем?

К такому типу статей и относится очерк Дениса Стрельцова “Национализм в разрезе” (чего стоит хотя бы завершающий абзац: “История XX века дала все основания для того, чтобы европейская демократическая традиция относилась к национализму резко отрицательно. Однако обойти проблему нельзя. Необходимо включить его в нормальный политический дискурс. Национальное “я” должно быть осознано во всех своих культурных, исторических, психологических подробностях…” и так далее). Автор явно пытается разобраться, откуда же в XXI веке взялось это чудище – нацизм самого низменного пошиба, при всем отрицательном отношении к нему “европейской демократической традиции”, и начинает издалека, с “версальского” (1919г.) мира, с ялтинских соглашений, причем пишет на том характерном диалекте, на котором в былые времена имели обыкновение изъясняться перед студентами преподаватели марксизма-ленинизма и исторического материализма. И все это ради того, чтобы где-то в середине текста вывести бесхитростное заключение: “Чужаки стали главным стимулом для возникновения третьего типа национализма – национализма эпохи глобализации. Мигранты могут успешно интегрироваться в культуру принимающей стороны только при одном условии – в этой стране господствует массовое индустриальное производство. Большие цеха больших фабрик эпохи модерна переваривают любых чужаков, независимо от этничности и религии. Делают из турок и арабов, из узбеков и киргизов рабочих”, - удивительно верное наблюдение в стиле марксистско-ленинского постулата “У пролетариата нет отечества”. Настолько верное, что сам автор вряд ли задумывается над вопросом, а сколько, собственно, узбеков или киргизов превратилось в промышленных рабочих за всю величественную историю советской индустриализации?

Потому что если посчитать, то получится – мизер. Тем не менее, национализма в течение большей части советской истории не было.

Советская власть действительно во множестве создавала промышленные предприятия в союзных республиках, но работали на них, преимущественно, русские (вернее говоря – русскоязычные, то есть русские, украинцы, евреи, белорусы, немцы), которые по всякого рода “путевкам” этапировались вслед за гигантскими стройками. “Национальные кадры” начинались, где-то, примерно, с уровня начальников цехов. Тогда же и был сформулирован замечательный принцип: “Вторым должен быть русский”. То есть первым секретарем обкома должен быть местный, вторым – русскоязычный, начальником цеха – нацмен, его заместителем – русскоязычный, директором завода – представитель титульного этноса, главным инженером – русскоязычный (а иначе тоже нельзя, потому что специалисты на производстве и в управлении тоже нужны).

От этого незамысловатого и общеизвестного наблюдения – один шаг до уразумения природы “национализма эпохи глобализации”. Того самого уразумения, которое так тщательно затеняется наукообразной феней в стиле лекций по истмату.

На самом деле национализм – это, в огромном большинстве случаев, порождение национальной бюрократии. Как только бюрократии удается оседлать серьезные денежные потоки (как это случилось в союзных республиках СССР в результате заигрывания московских политиков с этническими элитами в целях “упрочнения единства Союза”), то эта бюрократия сразу же вспоминает о своей этнической природе и тут же начинает высказывать претензии на суверенность, то есть выделение себе своей собственной пажити в виде национального государства. И действительно: зачем с кем-то делиться?

А то можно подумать, несколько старичков, собравшись в Беловежской пущи, смогли тремя-четырьмя росчерками пера уничтожить великий и могучий Советский Союз!

Примерно ту же отправную точку имеют и отечественные проявления национализма. Пока нефть стоила $8 за баррель, в стране господствовал космополитизм и либерализм. Как только цена нефти перевалила за $40, сразу возник соблазн отделаться от надоедливого “вашингтонского обкома”, хотя тот и подкармливал целых 10 лет российскую элиту траншами МВФ и прочими алиментами. При всем официальном отрицательном отношении к национализму, всячески начало выпячиваться все национальное, “почвенное”, принижаться “инородное” - вплоть до публикации в газетах подробных инструкций, как отличить суверенного Деда Мороза от идейно враждебного Санта Клауса, и депутатских инициатив по переходу на юлианское исчисление.

А на бытовом уровне для раскрутки “национализма с нечеловеческим лицом” многого и не надо. Тем более, каждый понимает, что жесткий национализм, национализм деклассированных и маргинальных отморозков – это отменное снадобье против наемного рабочего класса, наемной технической интеллигенции, творческой интеллигенции, в отношении которых те, кому надо, помнят вышеупомянутую фразу из трудов основоположников. Ту самую, по поводу отечества, которого у пролетариата нет. И верноподданность которого в отношении национальной бюрократии поэтому вызывает постоянные сомнения: а ну как сбежит? Али утечет мозгами? Ведь платить много или иначе обхаживать "свой" пролетариат иными способами национальная бюрократия частенько считает излишеством...  

Но если авторы предновогодних статей исхитрились вывести чисто суверенную породу дедов морозов, то Дарья Лаане и Сергей Петухов идут дальше: они выводят породу абсолютно русского человека.

В принципе, ничего особо экстраординарного они не проповедуют. Метод наложения друг на друга фотографий для получения некоего усредненного образа известен давно, с успехом применялся и ранее, и похожие фотографии публиковались в журнале “Наука и жизнь” еще в советские времена. Кстати, если память не изменяет, не очень-то похожие на опубликованные в “Пензенских временах”: видать, тип чисто русского человека эволюционирует. Но г-да Лаане и Петухов идут дальше и дополняют фотопортретный метод более изощренными исследованиями: прочтением по буквам генетического кода митохондриальной ДНК и ДНК У-хромосомы представителей разных национальностей. Это во-первых. И, во-вторых, частотным анализом распространения “истинно русских фамилий”. Так, к примеру, фамилия Горбачев оказалась у наших исследователей “более русской” (158 место по частоте встречаемости), чем фамилия Путин (14250 место). Были бы основания задуматься, если бы большинство серьезных исследователей не знало такой простой вещи, что Россия – страна, в прошлом, крепостная, и большинство фамилий в ней образовано отнюдь не по имени или прозвищу предков их носителей или их профессиональной деятельности, как это распространено в других странах, а по имени или прозвищу барина, который владел указанными людьми. То есть, когда во время соответствующих мероприятий крестьянин говорил “Мы Петровы!” или “Мы Сидоровы!”, это отнюдь не значило, что он происходит от неких Петра или Сидора, это чаще всего означало, что их барина зовут Петр или Сидор. Отсюда, кстати, и происхождение таких трудно объяснимых, на первый взгляд, фамилий, как Седых, Белых, Черных. Просто во время переписи ответчики говорили: “Мы дворовые люди Седых”, а чиновник не брал на себя труд даже переделать эту “фамилию” в более благозвучное “Седов”.

Проще говоря, речь идет о том, что по одной только фамилии установить этнические корни человека в России весьма проблематично. Что, впрочем, мало смущают г-д Лаане и Петухова.

Как мало смущают и собственные сентенции типа: “Так, по У-хромосоме генетическое расстояние между русскими и финнами составляет 30 условных единиц. А генетическое расстояние между русским человеком и так называемыми финно-угорскими народностями (марийцами, вепсами и пр.), проживающими на территории РФ, равно 2-3 единицам. Проще говоря, генетически они почти идентичны”, - а не приходит ли господам Лаане и Петухову в голову та простая мысль, что их “русский человек” – это и есть финно-угр, живший на пространстве от Урала до Прибалтики с незапамятных времен и маленько ославяненный или оваряженный в ходе княжеско-рюриковического “дранг нах остен”? Однако эта простая мысль не препятствует авторам выступить с патетическим заявлением: “Единственное, что сегодня может сделать “Власть” для русского народа, - опубликовать карту с указанием ареала, на котором еще сохраняются истинно русские гены”, - и вот ведь что забавно! Ареал, “на котором еще сохраняются истинно русские гены”, странным образом наложился на ареал с подавляющим преобладанием финно-угрских топонимов – названий рек и болот, озер и прочих достопримечательностей пейзажа.

Но не поймите эти филиппики так, что мы против науки, фундаментальной в особенности. Отнюдь! Очень даже любопытно было узнать, 3 или 30 “условных единиц” по У-хромосоме отделяет меня от финна, благо, авторы так и не удосужились сообщить, сколько этих “условных единиц” у человека всего – 50 или 3 миллиона? Если 3 миллиона, то на разницу в 30 у.е. можно и наплевать…Не менее интересно пронаблюдать, как с годами меняется усредненное “лицо русской национальности”. Как это лицо из эпического высокого голубоглазого блондина потихоньку превращается в светлого шатена среднего телосложения со светлыми глазами – голубыми или серыми. Наверное, еще лет через двадцать у этого “лица” появится горбинка на носу, легкая раскосость глаз и темные курчавые волосы… Что, конечно же, не убавит у господ Лаане и Петухова тяги к национальной самоидентификации…

Все это было бы просто здорово, если бы эти чисто научные и сугубо абстрактные изыскания в руках Лаане и Петухова не приобретали в высшей степени прикладной характер. Типа заявлений о том, что ввиду почти полной идентичности русских людей и российских финно-угров “…жесткое заявление министра иностранных дел Эстонии 1 сентября на Совете ЕС в Брюсселе о дискриминации якобы родственных финнам финно-угорских народов в РФ теряет содержательный смысл” – то есть авторы готовы рассматривать вопрос не по существу – есть дискриминация или нет дискриминации, а по принципу: мол, близкородственных дискриминировать можно, а вот ежели генетическое расстояние по У-хромосоме превышает 30 единиц, то надо уже действовать с оглядкой! Рассуждения в стиле: “Моя жена, хочу – люблю, хочу – луплю, и никто мне не указ”.

Но еще любопытнее продолжение патетических рассуждений про “…ареал, на котором все еще сохраняются русские гены”: “Географически эта территория совпадает с Русью времен Иоанна Грозного и со всей очевидностью показывает условность некоторых государственных границ”. Каких – “некоторых”? То ли г-да Лаане и Петухов хотят свести Российскую Федерацию к полоске суши между Белым морем и Керченским заливом, то ли еще чего? Но, кажется, даже во времена Иоанна Грозного Русь поширее была. Или, может быть, поширше. 

Observers&Co

Источник: Пенза-Онлайн