Венгр: Я почти стал удмуртом

21.11.07

Силард Тот (Szilárd Tóth). Венгерский лектор на факультете удмуртской филологии УдГУ. Заморский гость, разговаривающий по-русски с изящным европейским акцентом. Полиглот, овладевший своим восьмым – удмуртским – языком за каких-то полгода.

Иногда режиссер: на сцене его театра чужие лица, маски объясняются в любви, кричат слова ненависти, проклинают, посвящают свои слезы, поют песни и пытаются стать ближе, открыться ему в соединяющем пространство и время ритуальном танце признания. Он безучастно, отрешенно наблюдает за ходом спектакля. Кажется, все хорошо, все устраивает. Иногда актер, не всегда знающий текст монолога, но гениальный в импровизации. 

Сегодня его «Я» хочет быть профессором лингвистики, может позволить себе на уроке венгерского говорить по-немецки или по-латышски. Растроганный собственными знаниями, удивленно играет в вопросы: «Вы не знаете эстонского? Какое упущение». Рассказывает о суффиксах, грамматике, предупреждает о необратимости экзамена. Назавтра Силард становится необыкновенно галантным и дружелюбным иностранцем, уже не очень понимающим русский язык. 

Метаморфозы неслучайны. В лучах осеннего солнца, в дни последнего осеннего тепла ижевская купеческая архитектура напоминает Силарду будапештское барокко, ижевский пруд – разливы родного Дуная. После удмуртского Гербера он целый день напевает «Лымы тöдьы, лымы тöдьы». Посещение татарского концерта оборачивается в грандиозный по замыслу и провальный в реальности бизнес-проект – продавать татарские книги. 

Три года работы в университете прошли, заканчивается  контракт, наступает момент истины – истины прощания. Мы сидим за столиком одного из модных кафе. Где-то рядом пролетают машины, в окнах зажигаются вечерние огни. Вкус крепкого черного кофе резонирует с грустью скорого расставания. «Я почти стал удмуртом», - заключает Силард. Начинается наш разговор.

- Силард, ваше имя в финно-угорском мире хорошо известно. Вы стоите у истоков финно-угорского молодежного движения. Известность ваша, однако, имеет «привкус» скандальности. Один мой знакомый говорит: «Если с тобой Силард – обязательно что-то случится». Без вашего участия не обходится ни одно мероприятие – будь то научная конференция или «дружеские посиделки» родственных народов. Для одних вы живое воплощение мирового культурного контекста. Для других – венгр со странным характером. Что скажете?

Это мои естественные правда и право – быть везде и быть для каждого разным. Финно-угорский мир – моя среда обитания. Здесь мои друзья и враги.

- Почему именно финно-угристика? Это ваш осознанный выбор или «выбор» жизненных обстоятельств?

- Это судьба, которая дается человеку свыше и которую формирует он сам. Во-первых, я генетический венгр. В моей крови, в подсознании изначально заложено ощущение финно-угорского родства. Во-вторых, в финно-угристику меня привели мои университеты –  Будапештский и Тартуский. Я учился на русском отделении, со школы хорошо ориентируюсь в области русской культуры. Выбор факультета был обусловлен желанием поехать в СССР – каждый студент имел возможность стажироваться в разных городах Советского Союза. Мне повезло, я попал в Санкт-Петербург. Фатальное решение советских чиновников. Мой счастливый случай. В этом прекрасном городе я познакомился с финно-угорской коллекцией этнографического музея. Вы знаете, встреча с народными костюмами, предметами быта древних удмуртов, коми, мордвы, марийцев стала определяющей. В Питере я впервые услышал эрзянский язык. Что явилось для меня культурным открытием, откровением. Интерес к родственным этносам всегда поддерживал известный литературовед, профессор Петер Домокош. Кстати, его перу принадлежит обстоятельная монография об удмуртской литературе. Уже после стажировки в Санкт-Петербурге мое увлечение российскими финно-уграми, стремление знать о них еще больше «вынуждают» меня много путешествовать по России, открывать для себя все новые и новые «этнические острова».

- До Удмуртии в вашей жизни были Германия и Финляндия, Латвия и Эстония. Наконец, Италия, где вы встретились с Папой римским.

- Папа римский – лишь фрагмент моей жизненной панорамы. Расширяя географию своей жизни, я научился быть самостоятельным, независимым, приобрел ценные знания, опыт общения с самыми разными людьми. До Удмуртии числился в труппе Венгерского национального театра, пробовал петь оперные арии, писал диссертации в Венгрии и Эстонии, преподавал в Риге. Стабильность западной повседневности однажды наскучила – я приехал  к удмуртам, принял предложение работать в Удмуртском государственном университете.

- Поговорим о духовных, психологических сходствах и различиях между венграми и удмуртами. Какие, на ваш взгляд, основные общие и отличительные черты, грани двух менталитетов, двух культур.

- Очень сложный и интересный вопрос. Отвечая на него, следует подчеркивать различие климатических условий, исторических судеб, учитывать фактор влияния этнического окружения. И венгры, и удмурты – малочисленные народы, венгры – в контексте Европы, удмурты в структуре народонаселения России. Венгры в течение длительного времени и, наверное, сейчас осознают свое одиночество, даже сиротство. Вокруг славяне, немцы, цыгане. Среди соседей-удмуртов немало и родственных финно-угров. Думаю, что и у венгров, и у удмуртов исторически выработался иммунитет. Мы сохранились в жестоких реалиях прошлого, мы можем быть интересными миру как носители архаичных языков, уникального художественно-образного мышления. Современные Венгрия и Удмуртия имеют общее в своей многокультурности, многоконфессиональности. Венгерско-удмуртское сходство обнаруживается в  «балансировании»  между двумя цивилизациями – западной и восточной, между лесом, степью, виноградниками. Шучу. Я, кажется, начинаю цитировать и по-своему интерпретировать  мысли профессора Владыкина… Венгерская  психика, манера поведения, конечно, отличаются от удмуртской. Венгры критичны. Они критикуют самих себя и других. Удмурты больше созерцают, слушают, менее склонны к активной коммуникации. Эмоциональность венгров общеизвестна. Эмоциональность удмуртов для меня останется загадкой. Могу описать ее метафорически: удмурты - это жаркий лед. Признаюсь, я не научился «читать» удмуртские души.

- Успехи и неудачи, случившиеся за три года вашей «удмуртской» жизни.

- Мне мешала моя демократичность. Для меня вахтер и ректор, декан – равноценные люди. Я признаю не чин, а человека. Это многим казалось странным и даже пугало. Дружба преподавателя и студента здесь почему-то расценивается как негативное явление. В Европе студент и профессор могут вместе пить кофе и разговаривать о науке, политике. Многим показалась сумасшедшей моя идея вывешивать «удмуртские таблички» на дверях университетских кафедр, кабинетов… Мне хотелось положительно влиять на коллег, студентов. Последних приглашал в театр, оплачивал билеты. В человеке что-то должно меняться в лучшую сторону, должна быть положительная динамика. К главной своей удаче отношу переводческие проекты. Мы переводили с моими студентами на удмуртский прозу и драматургию венгерских, немецких, швейцарских авторов. Удмуртский – богатый язык, он может стать языком всемирной литературы.

- Силард, почему не получилось издать Камасутру по-удмуртски?

- Не поняли и не поддержали коллеги. Камасутра – классическое произведение, эстетическая позиция, книга о красоте. К сожалению, я  столкнулся с извращенным пониманием ее сути.

- Венгров называют самым эротизированным народом Европы, удмуртов считают наиболее эротизированным финно-угорским этносом России.

- Эротизированность в моем сознании – это внешняя и внутренняя красота, независимость человека. Мои удмуртские друзья говорят: «Силард, найди себе русскую жену, русские красивые». Я возражаю. Удмурты не менее красивы. У них просто другие обыкновения красоты. Кроме этого, каждый человек видит и понимает красоту по-своему, у каждого существуют свои критерии.

- Как и критерии истины.

- Истина и красота – не черно-белая фотография. Истина бывает посередине. Поэтому меня настораживают абсолют частного  мнения, тотальность утверждения субъективной истины. Еврей идет в синагогу с покрытой головой. Православный перед входом в храм снимает головной убор. Моя истина – плюрализм. Разные люди, культуры, мнения должны контактировать. Только в этом случае на Земле восторжествуют мир и порядок.

Алексей Арзами,

Источник: Известия Удмуртской Республики.